Mihail

Я тоже до летучих мышей любитель, а до излишнего употребления буквы "ф" (как и до любого умышленного искажения слов) - нет. И я не вполне согласен с Kinge the Bat, что "летучие мыши не самые красивые существа". Наверно, и среди летучих мышей можно найти и красавцев, и уродов, но лучше всего сказать: "Они хороши такие, какие есть". И, как правильно сказала та же Kinge the Bat, внешность не самый лучший критерий для оценки. Каждая животина хороша (красива) по-своему.

Блины люблю двусторонние, тонкие, без начинки. Когда мама начинает печь блины, то я несколько штук съедаю только что испечённых, всего лишь запивая их сладким чаем. Иногда макну в сметану или в варенье, но чаще и этого не делаю.

Да уж, к сожалению, рассчитывать на чью-то помощь со стороны не приходится. Сейчас это большая редкость.

Но при той же Советской власти, при Сталине, большинство, даже не разобщённое отдельными квартирами, сидело в коммуналках и, прислушиваясь к ночным шагам на лестнице, гадало: "Это за мной или за соседом?" И, услышав, что к соседу, испускало вздох облегчения. Так что и тогда безразличия хватало. Хотя, конечно, в наши времена его стало ещё гораздо больше, тут LUPINYA во многом прав. О себе скажу так: если требуется не очень большое дело - например, помочь старушке втащить тяжёлую сумку-тележку на лестницу или с лестницы, или показать человеку, как пройти до того или иного места (а если оно не слишком далеко, то даже и проводить дотуда) - то, конечно, да. А если требуется вступать с кем-то в конфликт, то, к сожалению, нет. Хотя мне и очень стыдно, но страх сильнее. Поэтому из 5 вариантов выбрал средний.

Оказывается, "Война и мир" выпущена также в виде аудиокниги. Не знаю уж, на скольких это дисках, но общее время звучания - свыше 3 суток (точнее, 73 ч 50 мин). Для сравнения: "Похождения бравого солдата Швейка" - 28 ч 56 мин, "Солдат Иван Чонкин" - 21 ч 54 мин, "Братья Карамазовы" (на 6 CD) - 13 ч 59 мин.

А вот в мультсериале "Детёныши джунглей" (Jungle Cubs) орангутанчику Луи дали пальцев полный комплект - 5 штук, а моему любимому медвежонку Балу - только четыре. Нехорошо!

Я тоже - умеренно сладкий чай "Ахмад" с красной полосой (F.B.O.P.F. - тот, где на картинке лондонская улица, слева кэб двухколёсный, в центре джентльмен в цилиндре и леди с зонтиком, а справа - конногвардейцы в красных мундирах).

А "троллить" сектантов - это как? Так, как делал Иван Кочуев, герой романа А.О.Белянина "Казак в Раю" (глава 25)? "Обработка православного подъесаула традиционно велась следующим образом: - Не отвлекайтесь, пожалуйста, Вы опять ничего не поняли, повторяем то же самое, короткими фразами. Первое - Троицы нет, есть один Бог, и имя ему Иегова! Второе - икона ‑ это доска с красками, молиться на неё - идолопоклонство! Третье - Иисус - не Бог, и не сын Бога, а лишь пророк! У Бога детей не бывает, запомнили? - Иегова бездетный? - Вы издеваетесь?! - Вы не говорили, что нельзя... Для двух добрых тётушек и юноши в очках часовое `собеседование' уже вплотную подошло к грани нервного срыва. Интеллигентный очкарик дважды вскакивал со стульчика, пил литрами кофе и, подпрыгивая, бился головой о потолок. Тётки держались на валокордине. Невозмутимо-вежливая, примитивная и безыскусная непробиваемость казака в вопросах изменения взглядов на религию была способна вывести из себя даже истуканов острова Пасхи. Иван многому научился от своей израильской попутчицы и, доведя ситуацию до полного логического абсурда, в нужный момент нанёс упреждающий удар: - Если в Библии Бог-Отец есть, Бог-Сын есть, Бог-Святой Дух тоже есть, то почему же Троицы нет? Если икона чудотворная, то какая же она доска с красками? Если Иисус - не Бог и не Сын Бога, а лишь пророк, то есть - раб Божий, то почему вы - свидетели Иеговы, а не рабы Иеговы? Чего ж тут непонятного... Одна из `свидетельниц' издала приглушённый стон и, скрипнув зубными протезами, попыталась задушить молодого человека. Казак легко отодвинул психическую бедняжку в сторону и притворно вздохнул: - Нет, ребята, с вами без поллитры не разберёшься... `Свидетели' быстренько выставили три малюсенькие стопки и один гранёный стакан. Иван Кочуев не возражал, чем всё кончилось, и так понятно..." Я выбрал вариант 5 - "Шарлатаны, прохожу мимо", но смешными (вариант 6) я бы их не назвал хотя бы потому, что хотя бы кого-то им удаётся затянуть в свои сети. А я не ставлю недруга овцою, ставлю его волком.

Извините меня, пожалуйста, за мою необразованность, но амадин - это какое животное? На кого оно похоже? Судя по имени "Квак", это нечто лягушкообразное (амфибия), или же я неправ?

Однажды мой бывший начальник отдела, а ныне заместитель директора сказал мне, что я - Обломов. Я знал приблизительно, кто такой Обломов, но под влиянием слов начальника я прочитал весь этот роман И.А.Гончарова. И понял, что кое в чём я ещё больший Обломов, чем сам Обломов. В том смысле, что у того хотя бы в юности были какие-то большие планы (в основном под влиянием Штольца), а у меня и этого не было: всегда стремился к спокойной жизни. А отвечая на вопрос голосования, скажу: под настроение. Может быть, пойду погулять, а может, и дома посижу. Уроки, конечно, стал бы делать, если бы они у меня были. Но - и школа, и институт далеко позади, так что - здравствуй, спокойная жизнь!

В журнале "Ридерз Дайджест" за март-апрель этого года приведён рассказ некоей Анны Сызрановой из Новосибирска "Кот в автомобиле". "Однажды мы решили взять на дачу Пьера Безухова, белого кота весом семь килограммов. Безухов он был по причине отсутствия уха. Мы нашли его зимней ночью в подъезде, тогда ухо ещё было при нём. Оно отвалилось, отмороженное, через два дня".

А наш кот как-то свалил пузырёк валерьянки на пол и тоже всё вылизал. После этого долго лежал пьяным.

Всё так, но в первых трёх книгах особенно остро чувствуется дух крепкой, нерушимой дружбы. Я, как говорят, просто физически ощущаю, как каждый из Наших сделает для другого абсолютно всё, что сделал бы для себя, и даже больше. В следующей тройке книг ("Мэриел", "Саламандастрон" и "Мартин Воитель") это чувство уже притупилось, в книге 7 - ещё более. Надеюсь, что, когда доберусь до книги 8 - "Изгнанник", станет снова лучше.

Вот этого никак не следует бояться! Если уж всё равно рано или поздно придётся помирать, то лучше быстро и безболезненно. Сразу - раз! - и "там".

"Не приелась" - это я не понял, в каком смысле. Просто книга 7 не производит такого сильного впечатления, как первые шесть (особенно первые три: "Воин Рэдволла", "Котир" и "Маттимео" - эти являются самыми сильнодействующими).

Совершенно согласен. То, что делается толпой, - это скорее ради ритуала, нежели от души. А когда наедине - ничто не отвлекает. Тут невольно вспоминаются строки из В.В.Маяковского: "В комнате двое - я и Ленин, // Фотографией на белой стене".

Я слышал о 21 ныне существующей части. Уже скачал из "Альдебарана" 15 частей. Правда, часть 7 ("Колокол Джозефа") мне понравилась гораздо меньше, чем первые шесть, и я никак не могу её преодолеть.

Наверное, примерно поровну. У меня нет оснований противопоставлять императоров-язычников императорам-христианам. Думаю, что, если бы нашёлся и император-атеист, при нём было бы не лучше и не хуже. Это скорее зависит от личных качеств императора и его окружения, чем от того, какая религия принята в качестве официальной.

О таком собственном разумении говорит ангелу студент Савл из романа Кристофера Сташева "Маг-целитель" (конец главы 3): «- Если придётся выбирать, сделаю так, как считаю нужным. Даже если по вашим законам выйдет, что я сыграю на руку другой стороне! Лик ангела стал испуганным, смущённым. - О нет, нет! Не совершай греха только из-за того, что я сказал тебе, что ты - на стороне ангелов! - Ну, не потеха ли! - язвительно отметил я. - Учитывая, кто мне это говорит! Так вот, если что-то покажется мне правильным, я сделаю это, даже если окажусь не на вашей стороне - однако не беспокойся: я не стану убивать, красть и насильничать. Не сверну с дороги и не сделаю ничего такого, что ты считаешь дурным. И я повернулся на каблуках и зашагал прочь. - А ты солгал! - крикнул ангел мне вослед. - Уже самой этой речью своей солгал. - Вот видишь? - бросил я через плечо. - Я уже приступил к выполнению обещаний...» То есть надо просто жить, творить добро, помогать слабым, давать отпор агрессорам - хотя бы и уничтожая их, и не думать о том, правильно это или нет с точки зрения религии. Вот я и говорю, что человеку хотят внушить мысль о его слабости, беспомощности, неразумности, чтобы подчинить его своему влиянию - "без Бога ни до порога". Естественно, это вызывает отторжение. Самомнение, то есть чванство и задирание носа, - это, конечно, нехорошо. Но и другая крайность, к которой призывает христианство - самоунижение ("унижающий себя возвысится" - Матфей 23:12, Лука 14:11) - немногим лучше. Всё хорошо в меру, и скромность тоже. Нужно знать свои сильные и слабые стороны, уметь признавать свои ошибки и по возможности исправлять их. Фарисеи увидели в Христе опасного конкурента и, конечно, не погнушались клеветой, чтобы убрать его. В "Комсомольской правде" от 14.6.1996 года есть статья Андрея Дятлова "За что распяли Христа? Самое известное экономическое преступление двадцати веков". «Держу пари: каждый из вас абсолютно уверен, что точно знает, ну или хотя бы слышал, за что распяли Христа. Если коротко - за новую веру и во искупление наших грехов. А давайте немного посомневаемся, это иногда полезно, кстати, ничуть не умаляет облика Иисуса Христа; а может быть, даже заставит вас несколько глубже взглянуть на всё человеческое, что было не чуждо сыну Бога и что роднит нас с ним. Выходит странное: человек, почитаемый учениками за сына Бога, а толпой - за Мессию, призванного освободить Израиль от римлян, входит в Иерусалим с неслыханным триумфом и через считанные дни (!) оказывается избитый, униженный, окровавленный перед той же самой праздничной толпой, ревущей: `Распни его!' И даже самые верные ученики отрекаются от него. Ещё непонятное: человек, которого обвиняют в том, что он считает себя Царём Иудейским, возвращается с допроса от настоящего иудейского царя Ирода в белых одеждах - символ полной невиновности. Хотя во все века самозванцев убивали на месте. И уж совсем непонятное: арестованный возмутитель спокойствия, предстающий перед Понтием Пилатом, прокуратором жестокости невероятной, потрясавшей даже римлян (Пилат был позже сослан кесарем именно за то, что ненавидел иудеев до такой степени, что... подстрекал их к восстанию, мечтая залить кровью Иерусалим и окрестности), он, этот солдафон и мздоимец, продажный судья, не знающий жалости, - не находит за Иисусом никакой вины! И трижды (!) просит синедрион помиловать Христа. И даже готов взамен даровать жизнь разбойнику и убийце своих солдат, приговорённому к той же казни, что и Иисус. Исследователи легко отмахиваются от этих неувязок, изредка объясняя их защитой Божьей, святостью Иисуса, от которой даже Пилат расчувствовался. Может быть, прокуратор даже и всплакнул, кто знает. Но и - распял. Более того, не мог не распять. Припомним, в чём, собственно, обвинялся Христос. И сразу договоримся: не будем считать обвинениями утверждения в том, что он хулил Бога: это скорее промежуточный повод. Ведь тем же священникам не удалось подловить Христа на вопросе о том, кому должна принадлежать серебряная монета с ликом Кесаря. Помните его знаменитое - `богу богово, а кесарю - кесарево'? Только обвинение в богохульстве позволило судьям быстренько свернуть процесс и вынести приговор: `На что ещё нам свидетелей?' Но тогда какое событие могло действительно лечь - пусть и не названное - в основу обвинения, за которое первосвященники могли бы перегрызть горло и не такому малоизвестному философу из многотысячной праздничной толпы, каким был Иисус? Ага, вы вспомнили изгнание торгующих из храма - и слова Христа о том, что он разрушит храм старой веры и создаст на его месте Храм веры новой? Близко. Хотя реакция на изгнание из храма торгующих - тоже парадоксальна. Ведь, по сути, Христос делал богоугодное дело, очищая храм только для молитвы. Это не могло, по всем канонам, разъярить высшее духовенство, боровшееся за чистоту веры. Но привело не то что в ярость - в бешенство. Такое, что синедрион просит Пилата отпустить бандита, убийцу, лишь бы казнить Христа. При этом, естественно, Иисус не собирался обращать в щебень здание знаменитого Иерусалимского храма. Он был веротерпим, на не разделявших его взгляды смотрел, как на `мёртвых'. Нет их, и всё. Впрочем, в те времена это было нормально - он жил в государстве, где пересеклись интересы многих вероисповеданий, это соседство сохранилось, несмотря на все бурные религиозные войны, даже в современном Иерусалиме, где можно найти храмы едва не всех основных религий мира. Да и римляне во времена Христа спокойно и с любопытством смотрели на иноверцев. Думаю, синедрион это понимал, тем более что в Новом Завете до нас дошли строки, говорящие о том, что против Христа лжесвидетельствовали, причём именно при обсуждении его слов о физическом разрушении Иерусалимского храма. Но!.. Вот тут и возникает пресловутое `но'. Мы хорошо знакомы, особенно сегодня, с `эффектом бинарного оружия', когда два отдалённых безобидных события вдруг увязываются молвою в один узел и приобретают совершенно третий смысл. Порою более взрывоопасный, нежели просто два, пусть и волнующих, слуха. Мне кажется, то же произошло и с Иисусом: говорил-то он о разрушении храма старой веры в философском плане, но изгнал менял с территории реального храма влолне натурально. Эти два независимых компонента и прибили его к кресту. И противоречия с тем, что я говорил выше, нет. Всё дело в том, что в те времена разделение властей было куда более жёстким, чем сегодня. Физически управляли государством цари, которым подчинялась армия. Экономически же - именно жрецы, ставшие не просто сосредоточением сокровищ и казны государства, но и людей, обладающих не военными, а светскими знаниями, умеющих считать и понимавших тонкости экономики, ибо они, а не правители светские, общались с людьми ежедневно, они читали им проповеди и устанавливали фактические законы жизни не только духовной. Грубо говоря, та казна, которой распоряжались цари и императоры, была `оперативным валютным резервом', и экономическая стабильность государства покоилась отнюдь не на ней. Здесь же чеканили монету, даже само название это произошло по имени храма Юноны Монеты. Значит, своим богоугодным поступком - изгнанием торгующих из храма - при искажении молвою его слов о Храме новой веры Христос, в понимании синедриона, пытался покуситься не только на власть первосвященников, но и на экономическую основу государства. То есть совершить отнюдь не религиозный, а государственный экономический переворот. Ну и какой убийца и разбойник может с этим сравниться? Какой возмутитель спокойствия? Видимо, именно об этом и говорили перепуганные священники с народом, который и пришёл вместе с храмовой стражей арестовывать Христа в Гефсиманский сад. Видимо, из-за необратимости аргумента от Христа в испуге отреклись некоторые ученики, которых и после ареста продолжали искать даже простые люди. Может быть, беседа священников `о попытке государственного переворота' подвигнула и Иуду на предательство? И если посмотреть на события с этой точки зрения, многое можно объяснить. Понятно, например, почему Пилату не было нужды обвинять Христа: по сути, и прокуратор, и философ шли к одной цели. Пилат, как наместник кесаря, стремился к полному подчинению Иудеи Риму. Мечом он это сделать пробовал, но был потрясён стойкостью иудеев. А если меч не берёт страну, покорить её можно, только подчинив, тайно или явно, метрополии экономику будущей колонии. Христос же стремился `разрушить храм'. Зачем же Пилату осуждать союзника? С царём Иродом ещё проще: он не признал вины Христа, потому что, по свидетельствам современников, проводил проримскую политику, то есть выступал союзником Пилата. Да и как властитель он наверняка мечтал сосредоточить в своих руках сокровища Иерусалимского храма и вообще всех храмов страны, отняв у священников экономическую мощь, а значит, и рычаги реального управления государством. После Октябрьской революции большевики просто с изумительной разворотливостью сделали это, экспроприировав с ходу в том числе церковные ценности...»

Нет, к сожалению, не всегда. У мальчика Игоря была совесть - вот она-то его и наказывала. А у кого совести нет, тот может «поджигать дома, грабить вдов и сирот» (Марк Твен. Рассказ "Совесть") - и спать спокойно. Что теряем? Нашу жизнь - эту, земную, про которую мы хоть что-то знаем, в отличие от загробной! Мы теряем возможность прожить нашу жизнь по собственному разумению, а не так, как того хотят от нас попы всех мастей: христианские, мусульманские, коммунистические, - проповедующие смирение и покорность, чтобы мы не думали сами, а только делали то, что сказал Христос (или, соответственно, Аллах с Магометом, Маркс с Лениным и так далее). Но в этой же 15 главе (стих 5) говорится: «без Меня не можете делать ничего. / Кто не пребудет во мне, извергнется вон...» Так друзьям, любимым не говорят. Нет, мне больше по душе другое: Ведь ты - человек, ты и сильный, и смелый, Своими руками судьбу свою делай... (Ю.С.Энтин. Песня из фильма "Приключения Электроника") Наоборот - если человек и может спастись, то только сам - собственными добрыми делами. Иначе никакие боги не помогут. Но указанное место (Лука 13:3) находится в очень характерном окружении: «1 В это время пришли некоторые и рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их. /2 Иисус сказал им на это: думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? /3 Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете. /4 Или думаете ли, что те 18 человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме?» То есть просто кому-то повезло, а кому-то - нет. Как говорят, судьба слепа. Вполне возможно, среди этих пострадавших были очень даже достойные люди. Да и второе место (Лука 23:43) - про разбойников, распятых вместе с Христом, - тоже свидетельствует не в пользу христианства: «42 И сказал [разбойник] Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твоё! /43 И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». Опять же, повезло: сначала разбойничал, а потом нашёл себе могучего заступника и попал в Рай. Прообраз и прародитель "социально близких", описанных А.И.Солженицыным в "Архипелаге". А вот и прообраз и прародитель зэков, Пятьдесят Восьмой (Матфей, глава 12, стих 32): «если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сём веке, ни в будущем» - за неугодное властям высказывание иди в Ад.

Ну, это смотря что за грехи. Как говорил мальчик Игорь Егоров из повести "Стража Лопухастых островов" всё того же Крапивина, «Вообще-то я родителям по большому счёту не вру. Если не какая-нибудь ерунда вроде `Ты сегодня обедал?' - `Ага, до отвала!'. Если сильно соврёшь, потом на душе так, будто дохлую мышь проглотил.» То есть за большие грехи наказание следует немедленно, в этой жизни; а если считать каждый мелкий грешок достаточным препятствием на пути в Рай, то действительно, "спастись практически невозможно", как и сказано в Евангелии от Матфея (глава 19, стих 25) и от Луки (глава 10, стих 26): «кто же может спастись? / А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же всё возможно». То есть получается, что нас отдали на произвол, хотя бы и Божий: «кого хочет - милует; а кого хочет - ожесточает» (Послание Павла Римлянам, глава 9, стих 18). Но тогда наше спасение или гибель, Рай или Ад, не зависят от нашего поведения. И тогда правы древние греки: делай, что до’лжно, и пусть будет, что будет. Слушайся свою совесть, а не библейские заповеди.

Вот именно, что потом. "У, да когда это будет!", как говорила Красная Шапочка в одноимённом фильме. А эти несколько десятков лет надо как-то прожить, и желательно в мире с собой и окружающими. Главный герой повести В.П.Крапивина "Дети синего фламинго" мальчик Женя Ушаков тоже задался таким вопросом: «...меня ошарашила мысль: зачем живёт человек, если всё равно умрёт? Я два дня ходил как пришибленный, а временами такая тоска брала, что прямо хоть головой о камни. Мама, наконец, увидела, что я сам не свой, стала расспрашивать. Ну, я не выдержал, рассказал о своих мыслях. Мама посадила меня на колени и серьёзно объяснила: - Это с каждым человеком бывает: однажды у него появляется такой вопрос... Но мне было не легче от того, что это с каждым... Мама сказала: - Каждый надеется дожить до глубокой старости. А тогда человек уже так утомлён и спокоен, что умирать ему не страшно. - Да не в том дело, что страшно! - крикнул я. - Просто обидно! Живёшь, живёшь, а потом - ничего. - Вовсе не ничего, - возразила мама. - У человека остаются дети.. У тех детей будут ещё дети, много новых людей. А все люди - которые были, которые сейчас живут и которые потом будут, составляют человечество. А человечество будет всегда, оно бессмертно. Но меня это не успокоило. Я не понимал, зачем оно, человечество? Зачем, если люди, которые будут жить потом, тоже станут мучиться от таких же вопросов, как я? Всё равно будут спрашивать: зачем живёт человек? И мама сказала: - Человек рождается, чтобы радоваться жизни. Смотри, какое чистое небо, какая весна, смотри, сколько на земле интересного. Когда радуешься, разве спрашиваешь, зачем? Радуешься, вот и всё. Я подумал, что это правда. Но тут же вспомнил, что не у всех людей жизнь радостная. У кого-то сплошное горе, а он всё равно живёт. И сказал об этом маме. Мама вздохнула: - Конечно, всякое в жизни бывает... Бывают беды и несчастья, но люди с ними спорят и всё равно стремятся к радости... А самая большая радость, Женя, это любовь... - Какая ещё любовь? - недовольно спросил я. Книжки и кино, где бегают на свидания и целуются, я терпеть не мог. Мама засмеялась: - Всякая. Когда человеку очень нужны другие люди: мама и папа, друзья, дети... Вот мы с папой тебя любим и точно знаем, зачем живём. Чтобы ты вырос хорошим человеком и был счастлив... Но не только для этого, конечно! - спешно спохватилась она. И серьёзно добавила: - Вообще надо стараться жить, чтобы другим от тебя что-то хорошее было.» То есть получается, что верующий заключает с "высшими силами" нечто вроде выгодной сделки: за несколько десятилетий самоограничений получают вечное блаженство. Некоторые цари и великие князья заходили ещё дальше: принимали на смертном одре обет строгой схимы (или как оно точно называлось?), очищающий сразу от всех грехов. Удобно, ничего не скажешь: при жизни делал, что хотел, вовремя прошёл обряд - и прямиком в Рай.

А что угодно может быть. Во-первых, по С.Я.Маршаку, «Не будет даже тишины, / Не будет темноты». Скорее всего так оно и есть, хотя, конечно, это очень обидно: жил, чувствовал и вдруг - бац! - Абсолютное Ничто. Во-вторых, по В.С.Высоцкому, «хорошую религию придумали индусы - что мы, отдав концы, не умираем насовсем», а живём следующую жизнь на этой же Земле. (Но если мы не помним того, что с нами было в прошлой жизни, откуда следует, что это именно наша следующая жизнь?) В-третьих, почему бы не быть Раю и Аду без Бога: кто жил в ладу с собой и окружающими, тот и после смерти живёт в тишине и покое, а кто вечно злился, всех осуждал, обижал - того и после смерти всего трясёт. А точно можно сказать одно: мы не знаем, что будет после смерти, а когда узнаем - не сможем рассказать оставшимся в живых.

Нет, не всё! Вопрос в том, лучше ли человеку от этого отклонения или хуже? Вот, например, йоги - "такие люди, которые могут проделывать разные штуки, которые другие люди проделывать не могут" (В.С.Высоцкий). Несомненно, что это отклонение от большинства, но отклонение в лучшую для самого’ йога сторону - если только за это не приходится расплачиваться чем-нибудь важным (я просто этого не знаю). А дальтонизм, которым я, слава богу, не страдаю, наоборот, сокращает возможности человека, ухудшает его положение, и значит, это болезнь (или, если угодно, дефект).

Меня тоже. Вот, например, недавно по "Бибигону" показали аргентинский мультфильм "Маленький вождь" ("Patoruzito"). Всем бы хорош, но неужели нельзя было проявить аккуратность и дать всем полный комплект пальцев?